МОК рассматривает идею финансовой поддержки фигуристов для оплаты музыкальных прав
Международный олимпийский комитет может подключиться к решению давней проблемы фигурного катания — оплате авторских прав на музыку, под которую спортсмены выступают на крупнейших стартах, включая Олимпийские игры. Представитель МОК Марк Адамс заявил, что организация готова обсудить возможность частичного или целевого финансирования этих расходов.
Поводом к обсуждению стало недавнее громкое решение по программе российского фигуриста Петра Гуменника, который готовился выступить на Олимпиаде‑2026 под музыкой из фильма «Парфюмер». Композиция не прошла юридическое согласование из‑за вопросов с авторскими правами, и спортсмену в срочном порядке пришлось менять музыкальное сопровождение. В итоге 23‑летний фигурист представит короткую программу под произведение композитора Эдгара Акобяна Waltz 1805.
Ситуация Гуменника лишь обострила уже существующую дискуссию: далеко не все фигуристы имеют равные финансовые возможности для оплаты роялти за использование популярных или кинематографических саундтреков. Музыка — ключевой элемент образа, постановки и впечатления от проката, но ее выбор часто ограничивается не художественным замыслом, а бюджетом спортсмена, тренера или федерации.
По словам Адамса, к МОК уже поступали предложения о том, чтобы комитет помогал спортсменам покрывать расходы на авторские права. Один из тренеров, как рассказал представитель организации, прямо указал: МОК обладает значительными финансовыми ресурсами, и логично было бы направить часть средств на выравнивание условий участия в соревнованиях, в том числе в таком чувствительном аспекте, как музыкальное сопровождение программ.
Адамс подчеркнул, что вопрос непростой и требует системного подхода, но не был им отвергнут. Он напомнил, что комитет ежедневно направляет около 4,7 миллиона долларов на поддержку олимпийского движения по всему миру. Эти средства идут на развитие спорта, предоставление стипендий, финансирование подготовки и участия спортсменов в турнирах. По его словам, МОК осознает, что условия для атлетов из разных стран далеки от полного равенства, и организация постоянно ищет инструменты для их выравнивания.
Представитель МОК отметил, что любые инициативы в этой сфере должны быть последовательными и продуманными: слишком много идей и запросов поступает по поводу того, как еще можно помочь спортсменам. Вмешательство в систему лицензирования музыки требует участия правообладателей, юридических структур и, возможно, международных федераций. Вместе с тем Адамс допустил, что обсуждение проблемы оплаты музыкальных прав может получить официальный статус и стать предметом отдельного рассмотрения внутри МОК.
На фоне этой дискуссии Гуменник продолжает подготовку к своему старту. Его короткая программа запланирована на вторник, начало соревнований назначено на 20:30 по московскому времени. Россиянин выйдет на лед первым, открывая прокаты. Для фигуриста это не только спортивный вызов, но и своеобразная проверка того, насколько удачно удалось адаптировать новый музыкальный материал под уже готовую или скорректированную хореографию и элементы.
Олимпийские соревнования в Милане и Кортина‑д’Ампеццо завершатся 22 февраля, но уже сейчас видно, что вопросы, связанные с авторскими правами на музыку, могут стать одной из тем для обсуждения в кулуарах. Чем выше статус турнира, тем жестче контроль за соблюдением законодательства в сфере интеллектуальной собственности, и тем больше рисков для спортсменов, которые заранее не проработали юридическую сторону выбора саундтрека.
Для фигурного катания музыкальные лицензии особенно чувствительны. В отличие от многих других видов спорта, здесь музыка не фоновый элемент, а часть художественного образа, влияющая на оценку компонента программы: интерпретации, хореографии, композиции. Тренеры нередко признаются, что порой вынуждены отказываться от идеально подходящих произведений — слишком сложными и дорогими оказываются переговоры с правообладателями или агентами, представляющими крупных композиторов и студии.
Для сильных федераций с устойчивым финансированием оплата роялти зачастую не становится критической проблемой. Однако фигуристы из небольших стран, а также независимые спортсмены, тренирующиеся без мощной поддержки, часто сталкиваются с выбором: либо брать музыку из свободного репертуара и менее защищённых с точки зрения авторских прав произведений, либо рисковать и использовать фрагменты, лицензирование которых до конца не урегулировано. Результат — неравенство уже на старте подготовки.
Если МОК всё же решит вмешаться в эту сферу, вариантов поддержки может быть несколько. Один из них — создание специального фонда, из которого фигуристам (и, возможно, представителям других видов спорта, где используется музыка, например, в художественной гимнастике или синхронном плавании) компенсировалась бы часть расходов на лицензирование. Другой путь — заключение рамочных соглашений с крупными музыкальными издателями и каталога‑держателями, чтобы получить пакетные лицензии на использование определённых произведений в спортивных программах.
Теоретически возможен и сценарий, при котором МОК или международные федерации разработают рекомендации по выбору музыки с заранее урегулированными правами. Это мог бы быть своего рода «музыкальный банк» — перечень композиций, уже согласованных к использованию на международных соревнованиях без необходимости индивидуальных переговоров. Однако такой подход вызвал бы вопросы о творческой свободе и разнообразии программ, ведь именно уникальность музыкального выбора часто выделяет фигуриста на фоне соперников.
Проблема авторских прав осложняется ещё и тем, что современные программы нередко строятся на миксах: объединяются отрывки из разных произведений, используются ремиксы, кавер‑версии, саундтреки из фильмов и сериалов. Каждая такая комбинация требует отдельной юридической проработки: разрешения композитора, правообладателя записи, иногда — киностудии или продюсерской компании. Ошибка или недосмотр могут привести к тому, что перед самым стартом, как в случае Гуменника, музыку забракуют, и спортсмену придётся экстренно менять уже обкатанную программу.
Не стоит забывать и о временном факторе. Подбор музыки и постановка программы начинаются задолго до сезона: хореография, связки, работа с хореографами и тренерами по скольжению, адаптация под технические элементы. Если в середине пути приходится менять саундтрек, спортсмену нужен не только дополнительный лёд и время, но и психологическая устойчивость — ведь программа, к которой он привык, на которую эмоционально «завязался», исчезает в один момент. Это неизбежно сказывается и на качестве прокатов, и на общей уверенности на старте.
Именно поэтому обсуждение финансовой и организационной поддержки со стороны МОК выглядит логичным продолжением общей линии на обеспечение более равных условий для всех участников Олимпийских игр. Комитет уже инвестирует значительные средства в стипендии, подготовительные программы, помощь развивающимся странам. Включение музыкальных прав в число приоритетов стало бы шагом к признанию того, что художественная составляющая в ряде видов спорта столь же важна, как инвентарь или доступ к тренировочным базам.
Однако возможная инициатива неизбежно поднимет несколько острых вопросов. Во‑первых, как распределять поддержку: покрывать ли права только на музыку для Олимпийских игр, или распространять помощь на весь цикл подготовки и другие крупные турниры. Во‑вторых, должны ли при этом существовать критерии — например, уровень доходов федерации, рейтинг спортсмена, его шансы на попадание в число участников Игр. В‑третьих, как избежать злоупотреблений и сделать систему прозрачной для всех сторон.
Не менее важна и позиция самих правообладателей. Для многих композиторов и компаний сотрудничество со спортом — это престиж и дополнительная реклама. Но они не готовы отказываться от компенсации за коммерческое использование своих произведений на крупнейших состязаниях планеты, которые смотрят миллионы зрителей. Если МОК вступит в переговоры на уровне всей системы, это может облегчить путь одиночным спортсменам и небольшим федерациям, которые сами по себе не располагают ни ресурсами, ни юридической экспертизой для таких договорённостей.
Тем временем фигуристы уже сейчас вынуждены закладывать в сезонный бюджет отдельную строку на оплату музыкальных прав. Для звёзд первой величины эти расходы теряются на фоне затрат на перелёты, команду специалистов и сложные постановки. Для тех, кто едва сводит концы с концами, сумма за использование популярного саундтрека может стать критической и заставить выбирать более дешёвые и менее узнаваемые композиции, что влияет и на восприятие программы судьями и зрителями.
История Петра Гуменника, которому в предолимпийский период пришлось менять музыку к короткой программе, стала наглядной иллюстрацией того, насколько сильно авторские права могут вмешиваться в спортивную жизнь. Если МОК всё же реализует одну из возможных моделей поддержки, именно такие ситуации в будущем могут случаться реже — не потому, что правила станут мягче, а благодаря тому, что у спортсменов появится доступ к более понятной и доступной системе лицензирования.
Окончательные решения по этому вопросу пока не приняты, но сам факт его публичного обсуждения на уровне официального представителя Международного олимпийского комитета говорит о том, что тема вышла за рамки узкопрофессиональных дискуссий юристов и тренеров. В ближайшие годы можно ожидать, что музыкальные права в фигурном катании и других эстетических видах спорта всё чаще будут рассматриваться не как частная проблема спортсмена или хореографа, а как часть глобальной инфраструктуры олимпийского движения.